«Общая стратегия сопротивления»

Правящая группа фактически объявила открытую войну оппозиции и протестному движению через принятие драконовых законов, провокации, избиения мирных демонстрантов, обыски, аресты, прямые угрозы «размазывания печени по асфальту». Не следует обольщаться относительно мирным характером «Марша миллионов» 12 июня. Новый закон о митингах, практика унизительных обысков, прочие репрессивные меры непременно будут использованы властью в дальнейшем и точечно —для «нейтрализации» лидеров протеста, и вразброс — для острастки, устрашения граждан.

Действия властей, ожидание новых репрессий закономерно вызывают бурные эмоции: от страха и отчаяния до ненависти. Не могущие и не желающие признавать, что «все так плохо», убеждают себя и других в том, что «режим уже подписал себе приговор и долго не продержится». Тут же раздаются тревожные крики об опасности новой смуты — «бунта, бессмысленного и беспощадного», нового издания большевизма и проч.

Хоть и трудно это сделать в столь бурное и напряженное время, попробуем разобраться в происходящем, не поддаваясь эмоциям, а используя вместо этого вполне солидные накопленные мировой наукой знания о динамике протестных движений, силе и слабости репрессивных режимов, вариантах протекания кризисов, условиях и путях революций. Поскольку данная статья не научная (теоретическое и историческое обоснование — в книге «Колея и перевал: макросоциологические основания стратегий России в XXI веке»), а публицистическая, далее приводятся только тезисы.

1. Столкнувшись с массовыми протестами в столицах, закрепив правдами и неправдами новый цикл президентской власти, правящая группа откровенно приняла не стратегию компромиссов и уступок, а стратегию подавления (реакции, «подмораживания», «закручивания гаек»). В плане российских циклов с наиболее проторенной «колеей» фаз: Стагнация→Кризис→Авторитарный откат→Стагнация уже в мае при угрозе кризиса сделана попытка нового авторитарного отката(после 2003–2005 годов).

2. В истории России такие попытки бывали как успешными, так и провальными в зависимости от нескольких главных условий. При «успехе» авторитарный откат обычно приводит к новому периоду стагнации, разложения, новым кризисам и новым попыткам «подмораживания». При провале стратегий подавления либо власть идет на уступки, и появляются новые центры силы, либо рушится режим (как в 1917 и 1991 годах), и власть подхватывают наиболее подготовленные для этого группы (получившие поддержку силовых структур, центральных масс-медиа и региональных элит).

3. Упования на то, что такой абсурдный, устаревший, во многом ублюдочный режим «не может долго существовать» и «развалится сам собой», тщетны. Вне зависимости от степени недовольства населения репрессивные, в том числе весьма жестокие режимы с консолидацией элит, достаточными финансовыми ресурсами и лояльным аппаратом принуждения (армией, полицией, спецслужбами), могут существовать десятилетиями.

4. Мощный, до сих пор недооцененный фактор массовой поддержки режима и массового недоверия к оппозиции и протестам связан с геополитикой. Что с наибольшим успехом удалось внушить официальной пропагандой большинству наших соотечественников, а главное, персоналу силовых структур, так это образ «России-крепости». Будто наша страна окружена хищными недругами во главе с США и НАТО, которые только и ждут момента, чтобы захватить, расчленить Россию, овладеть ее ресурсами (см. доклад Центра стратегических разработок «Общество и власть в условиях политического кризиса»). В этом ложном образе протестующие воспринимаются как «продавшаяся Западу пятая колонна», а власть, пусть воровская, жульническая, хамская, неумелая и жестокая, — как преграда «смуте и разграблению Родины».

5. Ближайшая повестка дня для оппозиции и протестного движения — определить главные условия провала реакции, наметить широкий спектр мирных стратегий, призванных, с одной стороны, создать такие условия и тем самым углубить кризис репрессивного режима, с другой стороны, сделать демонтаж режима и смену власти максимально «бархатными», то есть минимизировать, а в идеале — исключить неправовое политическое насилие.

6. Главные условия провала реакции таковы:

  • протест не гаснет, но принимает другие разнообразные формы, достигая растущей поддержки в обществе;
  • растет дискредитация правящей группы, ее репрессивных практик, как вследствие критики и разоблачений, так и вследствие провалов, утери престижа на международной арене;
  • режим испытывает финансовый кризис, перестает быть способным «покупать» лояльность и готовность к насилию аппарата принуждения (полиции, спецслужб, следователей и т. д.), а также «раздавать пряники» населению;
  • растущее недовольство в аппарате принуждения, приводящее все чаще к саботированию приказов и практик политического насилия;
  • для многих членов правящего класса все более непривлекательной и опасной становится активная поддержка репрессивного режима, более безопасной и привлекательной становится скрытая или даже явная поддержка оппозиции, альтернативных центров сил;
  • широкое распространение альтернативного образа будущего — «знамени», способного собрать и на время объединить основные политические силы, получить хотя бы молчаливое одобрение влиятельных групп в регионах, образованного класса в крупнейших городах;
  • в силовых структурах и широких массах теряет популярность миф о «пятой колонне» и «хищном Западе», вместо этого распространяются действительные знания о лицемерном и компрадорском поведении множества представителей правящей элиты, которые покупают недвижимость, держат авуары, инвестируют в бизнес, обучают своих детей как раз в странах Западной Европы и США.

7. Главные вехи последующего углубления кризиса, распада (в идеале — мирного демонтажа) репрессивного режима: раскол элит, появление новых центров силы, иммобилизация(обездвижение, самоблокирование) аппарата принуждения, «круглый стол», ведущий к пакту центров силы и установлению новых «правил игры», новые парламентские выборы и принятие нового законодательства (вероятно, с обновлением Конституции). Подготовка условий мирного демонтажа репрессивного режима (п. 6) предполагает спектры стратегий по каждому пункту (6а-е), которые еще должны быть разработаны исходя из текущих местных обстоятельств и ресурсов. Внимание же следует сосредоточить на следующих приоритетах.

8. По условиям провала реакции (6б) и (6г): увеличить адресные, персональные издержкиприказов, практик государственного неправового политического насилия, а также попустительства ему со стороны городских и региональных властей (черные списки «нерукопожатных», кандидатов на будущее уголовное преследование не только тех, кто отдает и исполняет приказы, суть которых в том, чтобы «мочить», «винтить», «шмонать» и «прессовать» мирных протестующих и лидеров оппозиции, но и тех руководителей города, городского района, области, на территории которых такое допускается); параллельно искать пути поддержки тех групп офицеров в силовых структурах, которые осознали пагубность и опасность неправовых репрессий.

9. По условиям провала реакции (6а) и (6в): накапливать свои ресурсы (особенно организационные и финансовые), создавать новые кружки, площадки для обсуждения актуальных местных проблем, фонды взаимопомощи, каналы и сети политического просвещения, структуры для предвыборной борьбы и наблюдения за выборами и т. д.; одновременно способствовать дефициту ресурсов репрессивного режима, лишить его поддержки через разнообразные акции гражданского неповиновения, подвергать публичной обструкции всех руководителей, попустительствующих репрессиям, наращивать общественный контроль за бюджетными тратами, начать кампанию широкого обсуждения предназначения и обоснованности денежных выплат, практик идеологической обработки персонала внутренних войск, ОМОНа, Центра «Э» и т. д.

10. По условиям провала реакции (6д) и (6е): прекратить на время идеологические споры, взаимные упреки и раздоры в протестном движении и среди основных лагерей оппозиции (коммунисты, левые, националисты, либералы) и протестных сил («новые» и «старые», «столичные и региональные», «русские и «нерусские» и т. д.), перенести все разногласия на будущие дебаты в предвыборной борьбе, на будущие дискуссии в новом парламенте и свободной прессе; совместно принять широкий и приемлемый для всех протестных сил образ политического будущего России, вероятно, с упором на сосуществование и цивилизованное взаимодействие между сложившимися лагерями, на отказ от политического насилия, на непременную ротацию власти по результатам свободных и честных выборов*; с помощью согласительного образа будущей свободной и честной России как можно активнее привлекать на свою сторону всех приличных, нормальных, квалифицированных людей в органах власти всех уровней и в бизнесе, способствуя тем самым расколу элит и формированию новых центров силы.

11. Успех протестов больше всего зависит от настроя протестующих, верно выбранных достижимых целей и способности к самоорганизации. Пора оставить в прошлом шапкозакидательские мечтания о «скором крахе режима». Не поддаваться страху и отчаянию, что пытается внушить гражданам власть. Как уже говорилось не раз: впереди стайерская дистанция с серьезными препятствиями, преодоление которых требует мужества, больших и, возможно, долгих солидарных усилий. Важный фактор успеха этих усилий — верный образ происходящего.

12. Ход истории страны меняется в лучшую сторону тогда, когда мы, граждане, понимаем, на какие исторически сложившиеся условия мы можем и должны для этого повлиять, находим единомышленников и упорно добиваемся успеха.

Манифест свободной России (июнь 2012 года) — крепкое звено в цепочке манифестов и явно не последнее, см. также манифесты: Апрельские тезисы 2.0 (Н. Розов, апрель 2010 года),Декабрьские тезисы для граждан России (А. Илларионов, декабрь 2011 года), Майские тезисы(общественное движение «Майские тезисы», май 2012 года). С учетом сказанного будущие манифесты должны не отпугивать, тем самым консолидируя правящий класс, а раскалывать его, давая перспективы перешедшим на сторону антирежимного протеста.

Николай Розов

http://www.kasparov.ru/material.php?id=4FD8F42AF0F46